Торжественная дикция, четко и размеренно льющаяся речь… Много раз я представляла себе этого человека, в воображении рисовала себе его образ. И вот он передо мной…, в день необычный — его сорокалетний профессиональный юбилей. Передо мной Сергей Викторович ФЕДЕЧКИН, редактор городского радио.
-Cергей Викторович, вопрос, который наверное, задавали очень часто в последнее время — как все начиналось, как Вы попали на радио?
— На радио я попал очень смешно. В 1962 году я демобилизовался и работал в областном драматическом театре во вспомогательном составе. Еще не был утвержден в труппу. Меня просматривали, потому что я не имел театрального образования. А снимал я комнату около школы милиции, сейчас это академия милиции в Калининграде. Однажды утром ко мне приходит Леша НЕСТЕРОВ, замечательный актер драмтеатра и говорит: “Сережка, пойдем на конкурс дикторов”. Я спросонья: “Да ты что, смеешься что ли”. А он мне опять: “Да пойдем, сходим”.
Ладно, пошли. Приходим в комитет по радиовещанию и телевидению, раньше он находился на ул. Комсомольской, а там длиннющая очередь, и стоят одни женщины. Оказывается, конкурс был на женский голос. Но Лёню в комитете знали хорошо, он провел меня на второй этаж, и, как говорится, по блату и записали мой голос на прослушивание. Дали мне информацию для чтения: несколько коротеньких текстов на листочке. На всю жизнь тогда запомнил: я не мог выговорить слово “кукурузоуборочные”. Все время говорил “кукурузовуборочные”. Говорю, а сам думаю: пришел сюда и никак это слово не выговаривается, неужто я такой тупой? Лучше уж я продолжу работать в театре.
Голос записали, о результатах должны были сообщить позже. А тут спектакли, приближалось время гастролей, это был уже апрель. Я думал о том, чтобы идти к директору театра и решать вопрос о моем переводе в основной состав. Не в основном составе я за один спектакль независимо от роли получал только одну палочку, а палочка — это рубль. На такие деньги прожить было практически невозможно. И вот однажды возвращаюсь вечером домой и на кровати нахожу конвертик, в котором письмо и сообщение, что меня приглашают в комитет на собеседование. На следующее же утро я бежал туда счастливый, оказалось, меня взяли на месяц диктором-практикантом, правда, без зарплаты, пока для прослушивания.
Я честно ежедневно ходил на радио, читал тексты целый месяц. Что именно? Сейчас трудно вспомнить. Садился в студию, просил оператора в аппаратной нажать кнопку записи, поставить пленку. Начитаю, потом выхожу, слушаю, у специалистов консультируюсь.
Первый месяц пролетел быстро, приблизился тот значительный момент, когда мне должны были сообщить результат. Мандраш тогда был! Но пришел главный диктор. “Ваш срок, — говорит он мне, — еще на месяц продлили, так что давайте, старайтесь”. Работа продолжилась, и в плане профессионального обучения и совершенствования мне уже помогала Вера Георгиевна БЕЛЕВИЧ, корреспондент, одна из первых советских дикторов. Ее помощь была неоценимой. Затем опять тайное голосование, которым и было решено оставить меня на постоянную работу диктором-практикантом с зарплатой 70 рублей. Представляете, что значило тогда для меня 70 рублей, если я за один спектакль получал всего рубль! Так я 4 июня 1962 года был принят на радио и продолжаю работать по сей день.
— Мир журналистики, радио — особый мир. Это как бы другое измерение, оно очень сильно отличается от обычной жизни. Как вы ощущаете себя в этом мире?
— Скажу честно, что из этих сорока лет, что я на радио, каждый день по-своему удивителен. Я работаю в мире прекрасного и безобразного, страшного, доброго и веселого. Я работаю в мире информации, а она бывает очень разной. Как реагировать спокойно на то, когда вместо серьезного разговора серьезных людей о строительстве АЗС слышишь настоящий базар, шум, гам, оскорбления. Как доносить до людей эту информацию, если как таковой ее нет. Или, к примеру, внеочередная сессия о правопорядке в нашем городе. Два часа переливания “из пустого в порожнее”. А людей, которые отвечают за правопорядок, на этой сессии даже не было. За все отчитывался прокурор города. О чем здесь можно говорить?
Конечно, хотелось бы, чтобы было как можно больше доброй информации. Сейчас очень много жесткой информации, грубой информации. О чем хочется говорить? Предположим о том, что где-то у нас, в России, строится новый оригинальный дом с замечательным микроклиматом. Хотите, Вы можете войти в этот дом и побыть в Сочи, хотите, в Африке, хотите, в Австралии, да где угодно. Вот такой вот дом будущего живет в моих мечтах. Вообще, хочется говорить о хорошем, чистом и прекрасном, обнадеживающем и уникальном. Например, о золотой свадьбе. Да даже цветок новый расцвел, и это событие, и я этому радуюсь. И очень не хочется говорить в эфир о всевозможных разборках, о том, что 87% детей призывного возраста физически не развиты. Это же страшные цифры.
— 1967 год, первый всесоюзный Семинар дикторов Советского Союза. Насколько нам известно, на этом семинаре присутствовал сам ЛЕВИТАН. А Вас в городе называют “вторым ЛЕВИТАНОМ”. Что можете сказать о встрече с этим уникальным человеком, корифеем радиодикторов?
— У меня было много встреч с Юлием Борисовичем. Хранятся и фотографии с его автографами. В свое время он приглашал меня работать и учиться в Москву. Это был очень скромный человек, небольшого роста, в очках. Он жутко стеснялся, когда говорили: “Вон, смотрите, ЛЕВИТАН пошел”. Он был прекрасным собеседником и очень интересным человеком. И в тоже время он был очень жёсток сам к себе, по отношению к своему мастерству. Ведь работать в эфире было очень сложно. Приносит дипкурьер из Кремля еще в сталинские времена запечатанный пакет с информацией, и никто не знает, что в нем: о смерти или о полете в космос. Пакет тут же распаковывают, дают в руки диктору, он должен успеть хоть глазом пробежать, чтобы знать, с какой читать интонацией. Но ЛЕВИТАН был великим профессионалом. Я особенно любил его программу, когда он уже в последние годы вел с Ольгой Сергеевной ВЫСОЦКОЙ. Называлась она “Говорят и пишут ветераны”. И он каждый день получал письма мешками. Для этих писем была отведена отдельная комната, и студенты разбирали эти письма часами, раскладывали в отдельные стопки письма с благодарностями, вопросами, просьбами. Ему писал весь Советский Союз. А на улице Вы бы и не подумали, что идет Юлий Борисович ЛЕВИТАН. Внешне он был человеком неприметным.
— Сорок лет практики. Чувствуете ли Вы себя мэтром журналистики, мудрым, степенным человеком?
— То, что я профессионал, я не скрываю. Но и учиться тоже не помешает. С удовольствием съездил бы в Москву, пообщался там с настоящими дикторами, которых, кстати, там тоже с каждым годом становится все меньше. Конечно, за эти прожитые годы я помудрел, накопил громадный опыт. А сказать, что стал мудрым, не могу. Я еще в переходном периоде. Биологически человек рассчитан на 156 лет, а мне только 63. Так что я еще даже до серединки не дошел. Так что мне еще учиться и учиться.
— Сергей Викторович, Вы готовы к тому, чтобы поделиться своим опытом с начинающими специалистами?
— А кому его передавать? Некому. К сожалению, смены я себе не подготовил. Дочь не пойдет на радио, у нее свои идеи. А процесс подготовки радиоведущего очень длительный. Надо иметь большое терпение. Ведь я себя вспоминаю, по молодости был жутким неврастеником: взрывной ужасно, взвинченный. Это сейчас пришла степенность, умудренность. Но, к счастью, тогда я выжил в этой колее, мне повезло. И я очень благодарен тем людям, которые тогда меня окружали, благодарен им за понимание, за терпение.
— Вам 23 года, вы стоите на перепутье, и от выбора профессии зависит вся ваша последующая жизнь. Какую профессию Вы выбираете?
— Только радио. Это уже органика. Я не могу представить себя без студии, без радио. Ну, уволят меня, сократят с работы. Я на следующий же день умру. Это не просто красивая фраза или какая то помпезность. Нет. Это моя жизнь, это мой дом. Мать отрывать от любимого дитяти не надо. Только вот другую бы технику, штат бы побольше, тогда можно было бы раскручиваться. А когда ты ограничен во времени и в финансах, как бы ты ни хотел, ничего не получится. Ходить все время просить — это непорядочно. А порядочность и истина — это две главные заповеди журналиста.
На этом наша беседа с Сергеем Викторовичем завершилась. Любимого диктора ждал эфир, ждали его благодарные слушатели.
