Письмо подруги. Из Германии. Вернее, отрывок. Пунктуация, орфография и
остальные нехитрые обороты автора сохранены без изменения. Далее от лица
автора.

Иду, значит, шоппингую, смотрю: на обочине ёжик лежит. Не клубочком, а
навзничь, лапками кверху. И мордочка вся в кровище: машиной, наверное,
сбило. Тут в пригородах кого только не давят! Ежи, лисы, змеи... иногда
даже косули попадаются. Мне чего-то жалко его стало: завернула в газету,
принесла домой. Звоню Гельмуту, спрашиваю, что делать? Он мне: отнеси в
больницу, там ветеринарное отделение есть. Ладно, несу.

Зашла в кабинет. Встречает какой-то Айболит перекачанный: за два метра
ростом, из халата две простыни сшить можно. Вас ист лось? - спрашивает.
Вот уж, думаю, точно: лось. И прикинь: забыла, как по-немецки . Потом
уже в словаре посмотрела. Ну, сую ему бедолагу: мол, такое шайсе
приключилось, кранкен животина, лечи, давай. Назвался лосем - люби
ёжиков...

Так он по жизни Айболит оказался: рожа перекосилась, чуть не плачет.
. Бедняжка, стало быть. Тампонами
протёр, чуть ли не облизал и укол засандалил. Блин, думаю, мало ёжику
своих иголок. И понёс в операционную. Подождите, говорит, около часа.

Ну, уходить как-то стремно - жду. Часа через полтора выползает этот лось.
Табло скорбное, как будто у меня тут родственник загибается. И вещает:
мол, как хорошо, что вы вовремя принесли бедное существо. Травма-де,
очень тяжёлая: жить будет, но инвалидом останется. Сейчас, либе фройляйн,
его забирать и даже навещать нельзя: ломняк после наркоза.

Я от такой заботы тихо охреневаю. А тут начинается полный ам энде.
Айболит продолжает: Пару дней пациенту (nota bene: ёжику!) придётся
полежать в отделении реанимации (для ёжиков, н/// х!!!), а потом сможете
его забирать.
У меня, наверное, на лице было написано: На хрена мне дома
ёжик-инвалид?!.

Он спохватывается: Но, может быть, это для вас обременительно и чересчур
ответственно ( ё-мое!!!). Тогда вы можете оформить животное в приют
(б///я!!!). Если же все-таки вы решите приютить его, понадобятся
некоторые формальности...

Понимаю, что ржать нельзя: немец грустный, как на похоронах фюрера. Гашу
лыбу и спрашиваю: . Договор об опеке (над ёжиком,
е///т!!!), - отвечает, а также характеристику из магистрата. Я уже еле
сдерживаюсь, чтобы не закатиться. , -
спрашиваю. Этот зоофил на полном серьёзе отвечает: Нет, характеристика в
отношении вашей семьи, фройляйн. В документе должны содержаться сведения
о том, не обвинялись ли вы или члены вашей семье в насилии над животными
(изо всех сил гоню из головы образ Гельмута, грубо сожительствующего с
ёжиком!!!). Кроме того, магистрат должен подтвердить, имеете ли вы
материальные и жилищные условия достаточные для опеки над животным (не
слишком ли мы бедны для ёжика, с///ка!!!). У меня, блин, ещё сил хватило
сказать: мол, я посоветуюсь с близкими, прежде чем пойти на такой
ответственный шаг, как усыновление ёжика. И прашиваю: сколько я должна
за операцию? Ответ меня додавил.

"О, нет, -говорит, -вы ничего не должны. У нас действует федеральная
программа по спасению животных, пострадавших от людей". И дальше - зацени:

"Наоборот, вы получите премию в сумме ста евро за своевременное обращение
к нам. Вам отправят деньги почтовым переводом
(...восемь, девять - аут!!!). Мы благодарны за вашу доброту.
Данке шен, гутхерциг фройляйн, ауфвидерзейн!"
В общем, домой шла в полном угаре, смеяться уже сил не было.
А потом
чего-то грустно стало: вспомнила нашу
больничку, когда тётка лежала после инфаркта. Как еду таскала три раза в
день, белье, посуду; умоляла, чтобы осмотрели и хоть
зелёнкой помазали...
В итоге родилась такая максима: "Лучше быть ёжиком
в Германии, чем человеком в России".