Сегодня у нее четверо детей, недаром она занимается каббалистикой, в честь чего носит на запястье красную нитку (другая такая же - у Деми Мур), и одевается у модельера по имени Стелла Маккартни, а мобильный телефон у нее звонит мелодией "Je ne regrette rien", под которую тревожный Вячеслав Тихонов везет пастора Шлага к германо-швейцарской границе (примерный диалог: "По-моему, Гендель лучше". - "Нет, пастор, вы ошибаетесь, эта музыка останется в веках..." Пастор морщится). И еще у нее завтра день рождения.
А начиналось все омерзительно. В восемьдесят шестом, а может, даже пятом году я сидел в гостях у какого-то, наверное, неслабого человека (раз у него были польские журналы) и листал журнал. Польский. Как и десятилетие на дворе, все там было гнилое. Группа "Дюран-дюран", уродливые лосины, пластмассовая бижутерия, начесы, грим, мысли. На вклейке, раскорячившись в позе чего-то-там-испускания, сидела крашеная девица. Ее было нельзя не заметить: даже на фоне "Дюран-дюран" она была омерзительна какой-то уж совсем выдающейся, запредельной, архиомерзительной омерзительностью. Непрокрашенные корни волос, невыщипанные брови, нагуталиненные ресницы "с комочками", свекольные скулы... Все это приделано к двум безвкусным цыганским клипсам величиной с кольца Сатурна.
Это еще что за чучело? - пробормотал я с чувством морального превосходства.
- Что ты, - сказали мне. - Разве не знаешь?! Это же Мадонна...
Я застеснялся. Я знал, кто такая Мадонна, и решил, что мои друзья неудачно шутят. "Мне не смешно, когда маляр безродный мне пачкает "Мадонну" Рафаэля..." В детстве я читал много книжек. Исключительная образованность нередко подводила меня. Скажем, лет за пять до описываемых событий в дверь позвонили. Я открыл. На пороге стоял опасный хулиган Смыков.
- Слышь че, у тя кроны есть?
Я застеснялся. Я понял, что меня, кажется, грабят.
- Н-нет, - задумчиво сказал я.
Хулиган Смыков нахмурился. Что-то в моем ответе его насторожило.
- Ты хоть вообще знаешь, че это такое?
- К-кажется, деньги... - криво улыбнулся я с видом интеллигентного человека, подвергшегося насилию.
Хулиган Смыков сплюнул.
В его ложной хулиганской системе ценностей "Кронами" назывались девятивольтовые батарейки...
Заподозрив польскую Мадонну в родстве тем стыдным батарейкам, я счел за благо саркастически отмолчаться. И правильно. Оказалось, она певица.
Их там много было таких, с неблагословенных восьмидесятых. Сандра, Кайли Миноуг... Исключительная образованность подсказывает еще зачем-то Сабрину и Саманту Фокс, но эти, кажется, по другой части. Выдающиеся певицы, настоящие артистки... А тут... Как говорится в романе Шолохова "Тихий Дон", "...и что он, милушки, нашел в ней хорошего? Хоть бы баба была, а то так... Ни заду, ни пуза, одна страма. У нас девки глаже ее выгуливаются".
Известно, что современная поп-музыка описывается поговоркой "It"s not a song, it"s a singer". Дескать, не в песнях дело, а в том, кто поет. Как ходит, как одевается, как разводится с мужьями, как водится с журналистами... Продается не музыка (вдохновение не продается), а имидж. Это все понимают. Не все, однако, понимают, чем имидж отличается от репутации. Многие путают одно с другим и наивно пытаются продать репутацию вместо имиджа. В политике, например, это плохо кончается. В шоу-бизнесе кончается еще хуже - плохо берут. А отличить одно от другого весьма просто.
Репутацию нужно "копить", "выстраивать"; она сродни семейному бизнесу, основанному прадедушкой и лет сто барахтавшемуся где-то на пределе рентабельности, прежде чем начать приносить сверхприбыль. Имидж - это когда "сразу". Допустим, берешь и перекупаешь основанный чужим прадедушкой сверхприбыльный брэнд. Или берешь и приватизируешь что-нибудь. Какие-нибудь недра. Когда "сразу", это всегда изящнее. Остап Бендер разбогател изящнее, чем Корейко.
Секрет успеха Мадонны заключался именно в приватизации недр. Она присвоила наработанную веками репутацию своей "однофамилицы". Как со всей очевидностью следует из фильма "Крестный отец" Френсиса Форда Копполы, американцы просто обожают ходить по улицам взад-вперед со статуей католической Богородицы. Они без этого не могут, у них такая привычка.
А что обожают носить американцы, то обожают носить все. Тут уж на мосластую певицу Луизу Чиконе начинает работать вся инерция мирового фондового рынка: от отмены долларового золотого эквивалента и до последней войны в Ираке.
В юности нам всем нравилось читать булгаковский роман о похождениях юродивого Га-Ноцри: "Ишь ты, вон как было на самом деле!.." Когда выясняется, что "взаправдашняя Мадонна" - это не статуя из костела, а нечто раскоряченное в польском журнале, становишься жертвой такого же эффекта "ложной аутентичности".
Ну и вообще: представьте, что завтра на телеэкране появляется клип певицы по имени Женщина. Не Земфира, не Юля, не Катя Лель, а просто - Женщина. Не обеспечит ли ей это сиюминутный шумный успех?
А ведь в западнохристианской культурной традиции Мадонна - это и есть женщина, базовая модель.
Средневековые художники изображали женщин беременными - помните, с высокими подбритыми лбами, в белых (не помню, как называются) конических колпаках?.. С демографической ситуацией это никак не связано. Просто тогда, в XIV веке, женщины носили под платьями специальные корсеты, придающие фигуре S-образный, "беременный" силуэт.
