В течение всех этих лет, что прошли после издания моей первой книги, "Пути Мирного Воина", я получаю тысячи писем от людей со всего мира, в которых они просят меня подробнее рассказать о подходе Мирного Воина к жизни.
Книга, которую вы сейчас держите в руках, представляет собой детальное руководство по тому образу жизни, который веду я сам и который я описывал в своих прежних книгах. Она содержит и теоретические принципы, и практические упражнения, которые могут помочь любому человеку, независимо от того, читал ли он предыдущие мои книги. Для тех, кто пока незнаком с ними, и для напоминания тем, кто их уже читал, я бы хотел вкратце описать основную тему "Пути Мирного Воина", ибо она дала название и общее содержание той книге, которую вы держите в руках сейчас.
Однажды вечером, через несколько месяцев после встречи с Сократом, необычным владельцем бензозаправки, который стал моим наставником на Пути Мирного Воина, я задал ему очередной из бесконечной серии своих вопросов:
- Сократ, как ты считаешь, я когда-нибудь смогу читать мысли других людей?
- Сначала, - ответил он, - тебе нужно научиться разбираться в своих собственных мыслях. Ты должен искать ответ на любой вопрос в себе самом.
- Я не знаю многих ответов, поэтому и обращаюсь к тебе.
- Ты знаешь гораздо больше, чем тебе кажется, но ты еще не доверяешь своему внутреннему знанию. - Сократ отвернулся к окну, задумчиво посмотрел в него и глубоко вздохнул. Это означало, что он принимает какое-то решение.
- Выйди на улицу, Дэн, и зайди за бензоколонку. Там есть большой камень. Сиди на нем, пока тебе в голову не придет нечто значительное, что ты посчитал бы нужным мне сообщить.
- Что?
- Мне казалось, что ты меня слушаешь.
- Это что-то вроде испытания, да?
Он ничего не ответил.
- Это испытание?
Никто не умел молчать так многозначительно, как Сократ.
Со вздохом, я вышел наружу, нашел камень и уселся на него. "Что за глупости?" - пробормотал я. Чтобы убить время, я начал вспоминать все те концепции, которым меня учили. "Нечто значительное... нечто значительное", - думал я про себя.
Прошло довольно много времени, и мне стало очень холодно. Солнце должно было взойти только через несколько часов.
К рассвету у меня кое-что появилось - не особенно вдохновляющее, но это было лучшее, что мне удалось придумать. Я поднялся, размял затекшие ноги и поспешил в теплую контору. Сократ уютно и расслабленно расположился за столом и что-то писал, готовясь сдавать ночную смену.
- О, так быстро? - спросил он, улыбаясь. - Ну, и что ты можешь сказать?
То, что я сообщил ему, не стоит повторять, настолько глупым и незначительным оно было. Я вернулся на камень.
Скоро Сократа сменила дневная смена, и он ушел. Начались и закончились мои дневные занятия в колледже. Я очень тосковал по гимнастическому залу. Сколько еще мне придется сидеть на этом камне? Я отчаянно напрягал свой мозг, пытаясь придумать что-то глубокомысленное и ценное, что могло бы понравиться Сократу.
Сократ вернулся с наступлением сумерек, кивнул мне и вошел в контору. Когда стемнело, я вошел, чтобы рассказать ему нечто другое. Я проскользнул в комнату, потирая затылок, и описал ему свою новую мысль. Он снова покачал головой и указал в направлении камня:
- Это слишком мудреные слова. Расскажи мне что-то, идущее от сердца, изнутри - что-то более подвижное.
Вновь взобравшись на камень, я повторял: "Что-то более подвижное... подвижное". Чего же он от меня ждет? Голодный, усталый и раздраженный, настолько замерзший, что едва мог о чем-то думать, я встал на камне и начал выполнять плавные движения тай-чи, просто чтобы согреться.
Я чуть согнул ноги в коленях и двигался вперед-назад, покачивая бедрами и плавно помахивая руками над головой; мой ум стал совершенно пустым. Внезапно передо мной предстала одна сцена: несколько дней назад я совершал пробежку и оказался в Право Сквер, маленьком парке в центре города. Чтобы отдохнуть и расслабиться после бега, я сделал несколько медленных упражнений тай-чи, которым меня научил Сократ. Мой разум и тело пришли в очень спокойное состояние уравновешенности и сосредоточенности. Я полностью проникся этими движениями, я дввигался грациозно, как водоросли в море, меня словно носило вперед и назад мягким океанским прибоем.
Несколько ребят, возвращающихся из школы неподалеку, остановились, глядя на меня. Сосредоточенный на каждом своем движении, я едва взглянул на них, - пока не закончил свои упражнения и не начал одевать поверх спортивных трусов тренировочный костюм. Как только восстановилось мое обычное сознание, вся сосредоточенность мгновенно испарилась.
Школьники, наблюдавшие за мной, отвлекли мое внимание, - особенно симпатичная девчушка, которая показывала на меня пальцем, улыбалась и что-то говорила своему приятелю. Я решил, что их впечатлили мои упражнения, и в этот момент сунул обе ноги в одну штанину, потерял равновесие и грохнулся на спину.
Ребята начали хохотать. Через мгновение я преодолел свое смущение, опрокинулся на траву и начал смеяться вместе с ними.
Даже теперь, стоя на камне на заднем дворе бензоколонки, я улыбнулся, вспомнив этот случай. В следующий миг меня захлестнул прилив энергии - я был поражен глубочайшим осознанием факта, который изменил всю мою дальнейшую жизнь. Я понял, что всегда уделял полное внимание движениям тай-чи, но никогда - "обыденным" действиям, вроде одевания штанов. Я всегда считал одни мгновения особенными, а другие - ничем не примечательными.
Теперь я знал, что могу сообщить Сократу нечто ценное. Я вбежал в контору и объявил: "Нет незначительных мгновений!"
Он поднял голову и улыбнулся: "Добро пожаловать." - сказал он. Я забрался на кушетку, стараясь согреться, а он заварил чай. Пока мы отхлебывали обжигающий напиток, Сократ рассказывал:
- Спортсмены тренируются в спортивном зале, музыканты - репетируют в оркестре, художники упражняются в искусстве живописи. Мирный Воин тренируется на всем. В этом заключается секрет его пути и в этом все его отличие от остальных людей.
Наконец-то я понимал, что имел в виду Сократ, когда несколько лет утверждал:
- Хождение, сидение, дыхание - даже выбрасывание мусора - требуют не меньшего внимания, чем тройное сальто.
- Возможно, это и так, - спорил тогда я, - но когда я исполняю тройное сальто, я рискую своей жизнью.
- Да, - согласился Сократ, - но в каждое мгновение ты рискуешь качеством своей жизни. Жизнь - последовательность мгновений. В каждый момент ты либо бодрствуешь, либо спишь, живешь полной жизнью или являешься, практически, мертвым.
Я поклялся никогда больше не считать какой-либо момент обыденным.
Шли месяцы, и время от времени я спрашивал сам себя: в данный момент, в этот самый миг, я живу полнокровной жизнью или почти что мертв? Я старался выполнять любое действие, уделяя ему полное внимание.
Я понял, что качество любого мгновения зависит не от того, что мы извлекаем из него, но от того, что привносим в этот миг. Я не считал обыкновенным никакой момент, каким бы обыденным и скучным он ни казался. Я писал, сидел, ел и дышал с полным вниманием к этим процессам. В результате я начал получать от повседневной жизни не меньшее удовольствие, чем то, которое раньше мне приносила только гимнастика. При этом моя жизнь никак не изменилась - изменился я сам.
Рассматривая любое действие с уважением, каждый момент как священный, я открыл новую систему отношений с жизнью - страстную и целеустремленную.
Все, о чем я расскажу в этой книге, приходит естественным образом, почти без усилий, как только мы начинаем осознавать те внутренние преграды, которые усложняют нашу жизнь. Эта книга рассказывает о том, как можно устранить эти барьеры.
Если "Ничего обычного" хоть в какой-то мере поможет вам сделать свою повседневную жизнь более спокойной, счастливой и здоровой, то мои усилия будут полностью вознаграждены, а радость моей жизни многократно приумножится, отражаясь в зеркалах вашего счастья.
Дэн Миллман, Сан-Рафаэль,
Калифорния, весна 1992 года
